Итальянский композитор, автор опер «Пират», «Капулетти и Монтекки», «Сомнамбула», «Норма», «Пуритане» и др.
Источники
Музыку Беллини Чайковский впервые услышал в детстве, в родительском доме в Воткинске, благодаря оркестрине, которая «познакомила его с музыкой Россини, Беллини, Доницетти, и любовь к итальянской музыке, не покидавшая его всю жизнь — даже в самый разгар гонения ее в серьезных музыкальных кружках шестидесятых и семидесятых годов, — вероятно, пришла оттуда» [ЖЧ I: 43]. В годы учения в Училище правоведения «единственным настоящим музыкальным удовольствием для Петра Ильича была — итальянская опера»; он познакомился с операми «Мейербера, Россини, Доницетти, Беллини и Верди, которыми он увлекался всецело» [Там же: 125-126]. Решающую роль в пробуждении симпатии Чайковского к итальянской музыке (в том числе и Беллини) сыграла дружба с известным в Петербурге учителем пения, неаполитанцем Луиджи Пиччиоли. Этот страстный поклонник итальянской оперы считал, что «вне творений великих мелодистов Италии все остальное недостойно было называться музыкой, не стоило даже внимания» [Там же: 127]. Неудивительно, что в то время, то есть к концу 1860 года, Чайковский, еще «не имея понятия о Бахе, Генделе и Шумане, очень смутно и поверхностно зная Бетховена и Мендельсона», изучил «от первой ноты до последней» «Норму», «Сомнамбулу» и «Вильгельма Телля» [Там же: 129]. М. И. Чайковский замечает, что «в своем временном увлечении» этими тремя итальянскими операми «он не только не знакомился с симфонической музыкой, потому что не было случая ее слышать, но и потому что она не интересовала его в нужной степени» [Там же: 127-128].
В письмах, статьях и дневниках Чайковского упоминаются оперы «Пуритане», «Сомнамбула», «Норма», «Капулетти и Монтекки». Последняя — в связи с неосуществленным замыслом собственной оперы «Ромео и Джульетта», по поводу которого он писал: «оперы Беллини и Гуно не пугают меня» [письмо Н. Ф. фон Мекк от 23 мая / 4 июня 1878; ЧМ 2 № 150: 180]. Вероятно, самой большой симпатией Чайковского была «Сомнамбула». По свидетельству Г. Лароша, Чайковский «обожал» ее [Ларош 1975: 174] и намеревался даже переинструментовать оперу, «которая была бы, дескать, вполне шедевр, если бы не грубая, однообразно шумная оркестровка» [Ларош 1975: 314]. Тот же Ларош вспоминал, что Чайковский советовал ему «писать большую статью о Беллини» [Воспоминания о Чайковском 1979: 52].
Если в годы учебы композитор знакомился с сочинениями итальянских композиторов на спектаклях Итальянской оперы в Мариинском театре, то в 1870-х его новые впечатления были уже в первую очередь связаны с представлениями Итальянской оперы на сцене Большого театра. Одним из них было прощальное выступление прославленной Аделины Патти в партии Амины в «Сомнамбуле» 14 / 26 ноября 1872 года. Ему посвящен завершающий раздел рецензии Чайковского «Второе симфоническое собрание. Бенефис г-жи Патти» (опубликованной в газете «Русские ведомости» 18/30 ноября 1872 года), где опера Беллини названа «милой, преисполненной сладостно-нежными мелодиями» [ЧПСС II: 86]. Однако уже в статье «Киевская опера. Четвертое симфоническое собрание» от 17/29 декабря 1874 года, опубликованной в газете «Русские ведомости», он причисляет «Сомнамбулу» ко «всей остальной итальянской музыкальной стряпне» [ЧПСС II: 218]. Но согласно свидетельству петербургской певицы А. В. Панаевой-Карцевой, в марте 1879 года на музыкальном вечере у нее дома Чайковский просил ее исполнить арию из «Сомнамбулы», которую он, по его словам, любил в годы юности [Воспоминания о Чайковском: 146]. В 1890 году, приехав во Флоренцию, 17/29 февраля он ходил в театр Николини (Teatro Niccolini — San Casciano in Val di Pesa) слушать «Пуритан» («<...> пение ничего, но оркестр, обстановка ужасны»), но о самой музыке не говорил ни слова [Дневники: 256]. А еще через неделю (24 февраля / 7 марта) вновь приходил на тот же спектакль: «Вечером один акт Пуритан. А все-таки прелестен этот Беллини при всем безобразии» [Там же: 257].
Профессиональная оценка Чайковским творческого потенциала итальянской музыки первой трети XIX века для новых поколений композиторов высказана им в заметках «Автобиографическое описание путешествия за границу в 1888 году». Говоря о «легионе итальянских композиторов, которые и до сих пор еще на все лады размешивают водой устарелые оперные общие места Беллини и Доницетти», он указывает, что национальная школа Италии может «войти в новый период процветания <…> отказавшись от устарелых банальностей в стиле тридцатых годов» и черпая из «недр народного творчества» [ЧПСС II: 354-355].
Среди материалов, проливающих свет на отношение Чайковского к Беллини, наибольший интерес представляет письмо композитора к Н. Ф. фон Мекк от 7/19 марта 1882: «Я всегда питал большую симпатию к Беллини. Еще ребенком я плакал от силы чувства, которое возбуждали во мне изящные, всегда проникнутые меланхолией мелодии его. И до сих пор, несмотря на многие его недостатки, на плоские его аккомпанементы, на площадные, банальные стретты его ансамблей, на грубость и пошлость речитативов, — у меня сохранилась симпатия к его музыке» [ЧПСС XI № 1987: 86]. В том же письме Чайковский сообщает, что с интересом прочел сборник воспоминаний о Беллини и его писем, изданный другом покойного, «80-летним старцем» Франческо Флоримо («Bellini. Memorie e lettere / A cura di Francesco Florimo. Firenze. G. Barbera-Editore, 1882»). Книга сохранилась в личной библиотеке Чайковского в Клину. Жизнеописание Беллини развеяло тот ореол поэтичности, которым с давних пор воображение Чайковского окружило облик итальянского мастера: «Мне казалось, что Bellini должен был быть в жизни таким же детски-благодушным существом, каким был Моцарт. Увы! Пришлось вытерпеть разочарование. Оказывается, что несмотря на всю свою талантливость, Беллини был очень дюжинная личность. Он весь поглощен в самообожание; восхищается каждым своим тактом, не переносит совершенно никаких осуждений своей музыки, повсюду видит врагов, интриганов и завистников, хотя успех не покидал его ни на один почти день от самого начала его карьеры до самого конца. Судя по письмам, он никого не любил, ни о ком никогда не заботился, и вообще для него вне того, что касалось его интересов, как бы ничего не существовало» [ЧПСС XI № 1987: 86]. Нетрудно увидеть в этой прямо-таки уничтожающей характеристике те черты человеческой натуры, которые были особенно чужды Чайковскому, которые он стремился преодолеть в себе, и которые тем более его огорчали, если обнаруживались в людях ему не безразличных.
Ларош усматривал известное родство в складе дарования Чайковского как оперного композитора и Беллини. «Для Чайковского сердечная драма, действительно, представляла некоторого рода специальность (как для его современника Гуно или, полстолетием раньше, для Беллини)» [Ларош 1975: 195].
Чайковский ответил согласием [ЧПСС XVII № 623а (5077): 225-226] на просьбу, которую получил в письме от 20 октября / 1 ноября 1877 года от итальянского композитора Лауро Росси, председателя комиссии и Дирекции Королевской музыкальной коллегии в Неаполе, участвовать в музыкальном альбоме, издаваемом по случаю открытия памятника Беллини [ЧЗМ: 79]. Тогда музыкальная Коллегия решила издать альбом пьес современных композиторов. Весной 1878 Чайковский отослал в Неаполь вариант пьесы для фортепиано «Русская пляска», которая была сочинена еще в 1877 году как вставной номер для балета «Лебединое озеро» и вошла в сборник «Двенадцать пьес средней трудности» для фортепиано ор. 40 (№ 10). Ныне рукопись Чайковского хранится в архиве Неаполитанской консерватории. Пьеса Чайковского под названием «Danse russe» была напечатана издательством Рикорди в сборнике «Alla мemoria di Vincenzo Bellini. Album per pianoforte. [Milano], 1885» (№ 35; Р. 212-216). В том же году Рикорди еще раз опубликовал ее, но уже отдельно [Kohlhase 1998: 190-191].
Источники
Литература: ЧПСС II; XI, XVII; ЧМ 2; ЖЧ I; ЧЗМ; Дневники; Ларош 1975; Воспоминания о Чайковском; P. I. Tschaikowskys Russischer Tanz im Bellini-Album 1885 // Tschaikowsky-Gesellschaft Mitteilungen. Heft 3. Tübingen, 1996. P. 20-25 (факсимиле); Kohlhase T. Paris vaut bien une messe! Bisher unbekannte Briefe, Notenautographie und andere Čajkovskij-Funde // Čajkovskijs Homosexualität und sein Tod. Legenden und Wirklichkeit. Čajkovskij-Studien (3) / Hrsg. T. Kohlhase. Mainz: Schott, 1998. S. 163-298.
Архивные материалы: Bellini. Memorie e lettere / A cura di Francesco Florimo. Firenze. G. Barbera-Editore, 1882 (ГМЗЧ. д2. № 73. КП 27988/676).
Редактор — М. Г. Раку
Дата обновления: 30.06.2026