Самая крупная историческая и административная часть нынешнего Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, страна в его составе, занимающая юго-восточную часть острова Великобритания. Названа Англией в честь англов, самого многочисленного германского племени, обосновавшегося в здесь в V и VI веках н. э.
1. Поездки Чайковского в Англию
2. Отношение Чайковского к Англии
3. Английская литература в круге чтения Чайковского
4. Изучение Чайковским английского языка
5. Англия в творчестве Чайковского
1. Поездки Чайковского в Англию
Чайковский бывал в Англии четырежды на протяжении 32 лет, с 1861 по 1893 год. В первый раз — как молодой путешественник, еще не музыкант, позднее — как зрелый человек, композитор и дирижер, приезжавший на гастроли. Англия в биографии композитора стоит особняком по сравнению с такими странами как Франция, Италия, Германия, в которых он не только несравнимо чаще бывал, но и подолгу жил и работал.
Впервые Чайковский посетил Англию в 1861, сопровождая в заграничной поездке в качестве переводчика инженера-технолога Василия Васильевича Писарева, хорошего знакомого семьи Чайковских, недавнего воспитанника Технологического института в Петербурге (пост директора института в тот момент занимал отец композитора И. П. Чайковский). Композитору тогда был 21 год, двумя годами ранее он окончил Училище правоведения и служил чиновником в Министерстве юстиции. Он и его спутник (вместе с «одной московской дамою», «владетельницей Шайтанского завода, урожденной Ярцевой», женой генерала Кузьмина) приехали в Лондон с морского курорта Остенде (Бельгия) [29 июля / 10 августа 1861; ЧПСС V № 58: 67]. В столице Англии они провели всего несколько дней. О своих впечатлениях Чайковский написал отцу: «Сей последний [Лондон — А. А.] “дистанция-с огромного размера”. Мы поселились в довольно скромной гостинице и целые дни проводили в осматривании города. Только что сейчас я ходил в Вестминстерское аббатство и в Парламент. Вчера и третьего дни мы были в Хрустальном дворце; здание действительно великолепное, — но внутри как-то слишком пестро. Были также в Темзенском туннеле, где от духоты со мной чуть дурно не сделалось. <...> Лондон очень интересен, — но на душу делает какое-то мрачное впечатление. Солнца в нем никогда не видно, дождь на каждом шагу. Мне чрезвычайно по вкусу здесь еда. Кушанья просты, даже грубы, но сытны и вкусны. Третьего дни были в увеселительном саду Креморне; подобного этому я ничего не видел. Когда входишь, так кажется что-то волшебное <...>. Были в концерте певицы Патти, которая в Лондоне производит страшный фурор, но на меня особенного впечатления не сделала» [Там же: 67–68].
Во второй раз Чайковский побывал в Англии в 1888, с 7/19 по 12/24 марта. К тому времени он уже был всемирно известным композитором, автором огромного числа произведений, признанных шедеврами. Чайковский совершал большое концертное турне по Европе как дирижер — исполнитель собственных произведений. В Англии он снова посетил только Лондон, где 10/22 марта дал концерт в St James Hall (в программе: «Серенада для струнного оркестра» ор. 48 и финал Третьей сюиты ор. 55). Композитор писал М. И. Чайковскому о «блестящем успехе» концерта [12/24 марта 1888; ЧПСС XIV № 3523: 388]. В письме Н. Ф. фон Мекк он говорил о концерте подробнее: «Успех был очень большой, и особенно “Струнная серенада” вызвала очень шумные одобрения и троекратный вызов, что для сдержанной Лондонской публики значит очень много. Варьяции из 3-ей сюиты понравились меньше, но все-таки аплодировали очень дружно» [11/23 марта 1888; ЧПСС XIV № 3519: 385].
Через год, в 1889 Чайковский в третий раз приехал в Англию и снова только в Лондон, где пробыл с 28 марта / 9 апреля по 31 марта / 12 апреля. Поводом тоже было приглашение выступить в концерте. 30 марта / 11 апреля в Saint James Hall композитор дирижировал своими Первым фортепианным концертом ор. 23 и Первой оркестровой сюитой ор. 43 (солировал выпускник Петербургской консерватории В. Л. Сапельников). В этот раз Лондон встретил Чайковского густым туманом, и это обстоятельство удручающе подействовало на композитора. «Уж и без того Лондон мне страшно не симпатичен (ради бога не говори этого Miss Eastwood), — а теперь у меня на душе такое ощущение, как будто я сижу в мрачной подземельной тюрьме» — написал он 29 марта / 10 апреля В. Л. Давыдову [ЧПСС XV-A № 3830: 87]. В этот же день — Н. Ф. фон Мекк: «Пишу Вам из мрачного, антипатичного Лондона. Представьте себе, что когда я вышел сегодня из репетиции в 12 с половиной часов дня, то на улице была ночь, совсем настоящая, безлунная ночь. Много слышал я о лондонских туманах, — но этого не мог вообразить себе!» [ЧПСС XV-A № 3831: 89].
Последнее, четвертое, посещение Чайковским Англии состоялось в 1893, за пять месяцев до его безвременной кончины. 20 мая / 1 июня в Новом филармоническом обществе в Лондоне состоялся концерт, в программе первого отделения которого была Четвертая симфония под управлением автора. По словам композитора, он имел «огромный успех» [письмо к А. И. Зилоти от 22 мая / 3 июня 1893; ЧПСС XVII № 4939: 101].
«Не люблю этого урода-города», писал композитор брату А. И. Чайковскому в первый день по приезде [17/29 мая 1893; ЧПСС XVII № 4937: 99]. Но, проведя в Лондоне несколько дней, он уже видел город иначе: «Париж — положительно деревня в сравнении с Лондоном. Во время катания на Риджентстрит и в Гайд-парке столько экипажей, такая роскошь и красота запряжки, что глаза разбегаются» [письмо к М. И. Чайковскому от 22 мая / 3 июня 1893; ЧПСС XVII № 4940: 102].
Главной целью этого визита Чайковского в Англию было участие в торжествах по случаю 50-летнего юбилея Музыкального общества Кембриджского университета (Cambridge University Musical Society) и присвоения ему в Кембридже почетного звания Доктора музыки honoris causa. Вместе с Чайковским почетного звания были удостоены его коллеги — К. Сен-Санс, А. Бойто, М. Брух и Э. Григ.
Накануне отъезда из Лондона в Кембридж Чайковский писал Зилоти: «Жизнь здесь адская, — ни минуты нет покоя, и иногда дохожу до сумасшествия. Удрать хочется ужасно, — но жалко упустить Кембриджскую комедию с моим докторством» [письмо к А. И. Зилоти от 22 мая / 3 июня 1893; ЧПСС XVII № 4939: 101].
В Кембридже состоялся концерт, где каждый из вновь избранных докторов дирижировал собственным сочинением. Чайковский исполнил фантазию «Франческа да Римини». Из-за болезни Григ так и не прибыл в Кембридж, и его сочинениями дирижировал английский дирижер и композитор Чарлз В. Стэнфорд (Ch. W. Stanford), который вел переговоры с Чайковским относительно его приезда в Кембридж.
В кембриджской газете «Daily Graphic» от 14 июня 1893 были опубликованы зарисовки художника Джонса (G. K. Jones) с изображением всех участников торжественного концерта (ГМЗЧ. б1. № 99/5). Как были сделаны эти рисунки, с натуры или по памяти, неизвестно. Так или иначе, это изображение Чайковского является единственным портретом композитора с дирижерской палочкой.
Чайковский был впечатлен всей церемонией, которая была очень четко регламентирована, неизменна многие десятилетия. Подробности он изложил в письме В. Э. Направнику: «Самое торжество продолжалось целых 2 дня и состояло в 1-й день из концерта, парадного обеда и парадного раута, а во 2-ой день из церемонии возведения в докторский сан, парадного завтрака и приема у супруги канцлера. Церемония состояла в следующем. В 11½ мы собрались в особом помещении и облачились в докторский костюм, который состоит из белой мантии (шелковой), обитой пунцовым бархатом, и бархатного черного берета. Вместе с нами были возведены в степень докторов права 4 личности, из коих один — индийский вассальный царек (раджа), имевший на голове тюрбан, украшенный драгоценными камнями на сумму нескольких миллионов, и один фельдмаршал. В ту же залу собрались все профессора и доктора университета в костюмах, подобных нашему, но другого цвета. В 12 [часов] составилась по печатному церемониалу процессия. Я шел рядом с Бойто позади Сен-Санса. Мы прошли через огромный двор на глазах у многочисленной толпы в университетский Сенат, переполненный публикой. Каждый из нас сел на приготовленное место на высокой эстраде, вышел публичный оратор (так называется господин, специальность коего — говорить речи на этих церемониях) и поочередно каждому из нас сказал латинскую речь, состоящую из возвеличения наших заслуг науке и искусству... Во время речи тот, в честь кого она произносится, выступает вперед и стоит неподвижно. При этом в силу средневековой традиции студенты, наполняющие хоры, свистят, пищат, поют, кричат, и на все это следует не обращать никакого внимания. После речи оратор берет доктора за руку и описывает с ним полукруг по направлению к сидящему на особом месте канцлеру. Этот берет доктора за руку и говорит ему по-латыни: «Во имя О[тца] и С[ына] и Св[ятаго] Духа объявляю тебя доктором». Сильное пожатие руки, после коего тебя отводят на место. Когда все кончилось, процессия тем же порядком вернулась в первую залу, и через полчаса все в своих костюмах отправились на парадный завтрак, в конце коего старинная круговая чаша обходит всех гостей. Затем прием у супруги канцлера, и тем все кончается» [ЧПСС XVII № 4949: 109-110].
Поездка в Кембридж заняла три дня с 31 мая / 12 июня по 2/14 июня. Затем Чайковский отправился в Париж.
Английский эпистолярий Чайковского дает представление о его общении с более чем тридцатью адресатами в Великобритании. Это поклонники его таланта, коллекционеры автографов, устроители концертов. Их письма, хранящиеся в клинском архиве композитора, в основном относятся к 1887–1893 годам. Большое количество писем самого Чайковского хранится в британских архивах.
2. Отношение Чайковского к Англии
Принято считать, что Англию и англичан Чайковский не любил. Поводом к тому послужили весьма частые негативные высказывания композитора. Все они связаны, с одной стороны, с частными, порой даже бытовыми фактами, с другой же — с его политическими взглядами.
Подлинное негодование и неприятие всегда вызывала у Чайковского политика Великобритании в отношении России в целом и, в частности, в ходе Русско-турецкой войны (1877–1878), — британское правительство Бенджамина Дизраэли проводило протурецкую линию, цель которой заключалась в стремлении блокировать присутствие России на Черном море и в Крыму. Он, как и вся русская общественность, глубоко переживал перипетии военных действий, поражения и победы России в них. Ему, выходцу из семьи, в которой было немало военных, воспитаннику Училища правоведения, было свойственно обостренное чувство патриотизма, а потому политические события, происходившие в то время, глубоко волновали его. Так, по поводу обострения отношений с Англией после заключения Россией предварительного Сан-Стефанского мирного договора с Турцией (9 февраля / 3 марта 1878) Чайковский писал Н. Ф. фон Мекк: «Неужели это правда, неужели после всех жертв, после потоков крови, пролитых за самую священную цель, Россия не получит никакого удовлетворенья? Это возмутительно и обидно в высшей степени. О, как ненавистна Англия, эта презренная торговка, всегда загребавшая жар чужими руками. Вот где наш настоящий, холодно рассудительный, но беспощадный враг» [14/26 января 1878; ЧАПСС XVII-А ЧМ 2 № 83: 23]. В другом письме ей же от 31 января / 1 февраля — 12/13 февраля 1878 композитор добавил: «Какая ненавистная страна Англия!» [ЧАПСС XVII-А ЧМ 2 № 93: 48].
Примечательно, что Чайковский всегда четко разграничивал свою резкую оценку политической стратегии Англии и отношение к культурному наследию этой страны, — в частности, к классической и современной английской литературе. Это обстоятельство ярко выражено в его письме от 7/19 января 1879 к брату Анатолию Ильичу: «Перед сном читал “Крошку Доррит”. Толя! читал ли ты архигениальную вещь? Диккенс и Теккерей вообще единственные люди, к[ото]рым я прощаю, что они англичане. Следовало бы прибавить Шекспира, да он был в то время, когда еще эта поганая нация не была так подла» [письмо к А. И. Чайковскому от 7/19–8/20 января 1879; ЧПСС VIII № 1062: 31].
3. Английская литература в круге чтения Чайковского
Английская литература вошла в жизнь Чайковского в самые ранние годы его детства, то есть начале 1840-х, будучи частью культурных интересов семьи Чайковских. Во всяком случае, мать будущего композитора А. А. Чайковская была хорошо осведомлена о ней еще во время своей учебы в Патриотическом институте в Петербурге (1819–1829). Сохранилась учебная тетрадь Александры Андреевны 1829 года под названием «Пиитика», где в разделе «О поэзии эпической» ученица записала следующие размышления своего учителя П. А. Плетнева об английских поэтах и писателях, которые позже вошли в круг чтения ее сына Петра Ильича: «В наше время самые лучшие Романтические поэмы появились на Английском языке. Байрон сообщил этому роду поэм особенное направление, что проявилось в других сочинениях многочисленных ему подражателей. Из современных Байрону английских поэтов, особенно примечателен Вальтер Скотт и Мур. У нас есть очень близкие и удачные переводы некоторых мест из этих поэтов. Из Байрона Жуковский перевел целую поэму под названием “Шильонский узник”; он же перевел из Вальтера Скотта “Шотландскую сказку”, “Замок Смальгольм”, а из Мура – отрывок из его поэмы “Ангел и Пэри”. Козлов перевел из Байрона другую его поэму “Абидосская невеста”» (ГМЗЧ. а17. № 26. Л. 16 об. –17).
В период жизни в Воткинске семья Чайковских очень часто пользовалась книгами из Воткинской заводской библиотеки, где были воспоминания о путешествиях в Италию, Англию и Америку, а также издания сочинений Байрона, как в переводах, так и на языке оригинала [Ермолаева 2003]. Интересно, что в библиотеке Чайковского сохранился экземпляр французского издания исторического романа Вальтера Скотта «Квентин Дорвард» (ГМЗЧ. д2. № 174). Эта книга, вышедшая в Париже в 1831, вероятнее всего принадлежала родителям композитора.
В клинской библиотеке хранится также целый комплект различных изданий Шекспира в русских переводах. Другой группой книг в английской части библиотеки Чайковского, имеющих самое непосредственное отношение к его творчеству, является собрание сочинений Байрона во французском переводе с многочисленными пометами.
Позже к классикам английской литературы, входившим в круг интересов Чайковского, добавились современные писатели Англии. Всю жизнь одним из его любимейших авторов был Чарльз Диккенс. В письме к А. И. и М. И. Чайковским от 30–31 января / 11–12 февраля 1866 композитор восхищался его «Пиквикским клубом» [ЧПСС V № 84: 98], 6/18 января 1879 к брату Модесту — «Крошкой Доррит» [ЧПСС VIII № 1059: 28], к нему же 19–21 мая — 31 мая / 2 июня 1882 — «Холодным домом» [ЧПСС XI № 2026: 125–126]. «Дэвида Копперфильда» он, судя по пометам в изданиях клинской библиотеки, читал как на французском, так и английском языках.
Другим любимым английским автором Чайковского был Уильям Теккерей, но, к сожалению, в библиотеке композитора не сохранилось ни одного издания его сочинений. Известно лишь, что композитор неоднократно читал и перечитывал роман «Пенденнис». Некоторые события этого произведения Чайковский проецировал на свою жизнь, а характер главного героя напоминал ему друга Н. Д. Кондратьева. Об этом композитор рассказал в письме брату Анатолию 7/19 декабря 1877: «Возвращаюсь около 8 часов, и пьем чай. Я пишу письма (с большим трудом), читаю газету “L’Italie” или “Пендениса” [sic]. <…> Мне сделалось грустно, я выпил коньяку, повеселел, стал читать “Пендениса”, и один эпизод так мне напомнил Кондратьева, что мне захотелось написать ему, что я и сделал. Написал ему очень неприятное письмо. На другой день раскаялся и послал другое с извинениями» [ЧПСС VI № 678: 287].
В библиотеке Чайковского представлены английские книги по разным отраслям знаний, которыми он интересовался. Среди них и переводы исторических трудов английских авторов: первого тома работы Дж. Мак-Карти «История нашего времени от вступления на престол королевы Виктории до Берлинского конгресса с 1837 по 1878 год», а также труд профессора Оксфордского университета Э. Фримана «Общий очерк истории Европы».
Чайковский еще в молодости заинтересовался учением Дарвина. (С конца 1860-х он тесно общался с известным русским дарвинистом, ученым ботаником С. А. Рачинским.) Среди естественнонаучных изданий английских авторов, которые активно изучал Чайковский, выделяется труд выдающегося дарвиниста сэра Джона Леббока «Муравьи, пчелы и осы. Наблюдения над нравами общежительных перепончатокрылых» с большим количеством очень выразительных помет-ремарок композитора.
Английские авторы оставались в кругу пристрастий композитора всю его жизнь. Он писал Б. Б. Корсову 14/26 ноября 1891: «В литературе я люблю только писателей, полных правды, — таковы Пушкин, Толстой, Шекспир, Гоголь, Диккенс, Теккерей, и только эти писатели или им подобные для меня ценны» [ЧПСС XVI-A № 4550: 271].
4. Изучение Чайковским английского языка
Известно, что английским языком Чайковский овладел уже в зрелом возрасте. Возможно, какие-то языковые навыки английского были у него еще с юности. В любом случае английскую речь он услышал в раннем детстве. На Воткинском заводе, где применялись английские технологии, работали английские инженеры. И поскольку дом семьи Чайковских был, как свидетельствовал М. И. Чайковский, «местом сборища всего Воткинска», в нем бывали утонченно образованные семьи англичан, состоявших при заводе [ЖЧ 1: 19]. Встречались семьями, с детьми — как, например, с семьей английского инженера Самуэля Пена (Penn).
Позднее в семье сестры Петра Ильича А. И. Давыдовой (урожденной Чайковской) младших детей обучала языку англичанка Марта Иствуд (Мartha Eastwood), которую в семье называли Марфа Фоминична. Она была симпатична всем домочадцам до такой степени, что Чайковский предлагал (в письме от 19–22 мая 1882) своему брату М. И. Чайковскому написать о ней повесть «Мисс Иствуд», приложив свое изложение сюжета: «Повесть должна быть написана в форме писем к другу в Англию, как бы найденных и переведенных автором. Мисс Иствуд приезжает в Россию. Все ей кажется как-то смешно и дико в России. Семья, в которую она попала, ей нравится, особенно дети, — но она не может понять, почему во всем строе семейной жизни нет той дисциплины, того присущего всем чувства христианского долга и долга благовоспитанности, — которыми проникнуты английские семейства. Она уважает это семейство, но относится к ним как к людям другой породы, и пропасть, которая разделяет их от нее, по мере ознакомления делается все больше и больше. Она удаляется в свой угол и не выходит из него. Скука, тоска одолевают ее. Но чувство долга и необходимость работать для родных сдерживают от отчаяния. Она религиозна, — но по-английски, и русская церковь, русские обряды ей смешны и противны» [ЧПСС XI № 2026: 127].
Именно личные впечатления о гувернантках-англичанках, скорее всего, послужили поводом к тому, что при первой постановке оперы Чайковского «Пиковая дама» в Мариинском театре в 1890 году режиссер спектакля О. О. Палечек в своем режиссерском клавире обозначил, что Гувернантка (2 картина) — англичанка. Учитывая, что композитор принимал самое деятельное участие в подготовке спектакля, эта характеристика героини была сделана не только с его согласия, но даже, возможно, исходила от него (ГМЗЧ. а13. № 61).
Планомерные занятия композитора английским языком продолжались с 1880 по 1885 год и были связаны, главным образом, с желанием читать в подлинниках книги любимых писателей. Так, 16/28 августа 1879 в письме к Н. Ф. фон Мекк он просил прислать ему в числе сочинений других авторов Диккенса в русском или французском переводах [ЧАПСС XVII-А ЧМ 3 № 390: 183]. А следующим летом (24 июля / 5 августа 1880) он уже сообщал ей: «Писал ли я Вам, милый друг, что занимаюсь понемножку английским языком? Здесь мои занятия по этой части идут очень правильно и успешно. Я надеюсь, что месяцев через шесть буду свободно читать по-английски. Это и есть моя единственная цель; я знаю, что в мои годы уже нельзя выучиться бойко говорить. Но прочесть Шекспира, Диккенса, Теккерея в подлиннике — это будет услада моей стареющейся жизни» [ЧАПСС XVII-А ЧМ 3 № 549: 398].
Осенью 1883 года композитор осуществил свою мечту, о чем писал Н. Г. Конради: «Представь себе, Николушка мой милый, что я на старости лет пресерьезно стал заниматься английским языком и дошел до того, что “Копперфильда” читаю в подлиннике. Это доставляет мне несказанное удовольствие» [22 октября / 3 ноября 1883; ЧПСС XII № 2375: 266]. Видимо, занятия в какие-то моменты прерывались, затем возобновлялись, что было свойственно натуре Чайковского. Так, 1/13 ноября 1883 он писал Н. Ф. фон Мекк: «<…> вздумалось мне возобновить изучение английского языка; и это было бы хорошо, если б я делал свои самим собой задаваемые уроки понемножку, на досуге. Нет! во мне загорелось неудержимое стремление поскорей выучиться настолько, чтобы свободно читать Диккенса, и вот я и этому занятию посвящаю несколько часов, так что буквально за исключением обеда, завтрака и обязательной прогулки я ни минуты не провожу иначе, как изо всей силы спеша что-то кончить» [ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 879: 231].
Композитор продолжил интенсивное изучение английского языка, и в письме фон Мекк от 10/22 сентября 1884 не без гордости отмечал: «<…> мои успехи очень значительны; теперь я уж без затруднения и без ежеминутного заглядывания в лексикон могу читать Диккенса, романы которого в подлиннике приобрели для меня новую прелесть. Теперь я с величайшим удовольствием читаю “Копперфильда”» [ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 946: 310–311].
В личной библиотеке Чайковского и в его архиве сохранились разные издания, зафиксировавшие процесс изучения композитором английского языка. Главным из них является французский учебник английского языка [Nouvelle méthode pratique de langue anglaise 1875]. В учебнике имеются его многочисленные пометы: пояснения, переводы английских слов (преимущественно на французский язык). Пометы есть и в англо-французском и французско-английском словаре, принадлежавшем композитору [Nouveau dictionnaire Français-Anglais et Anglais-Français 1868]. В его распоряжении также были книга англо-французских разговорных диалогов [L’anglais tel qu’on le parle ou Recueil de conversations anglaises et françaises 1876] и карманный словарик французского, немецкого, английского и русского языков [Dictionnaire de poche des langues francaise, allemande, anglaise et russe]. В архиве Чайковского сохранилась записная книжка с золотым тиснением марки Dubber’s Patont de la Rue EC° London, в которой среди различных записей (в том числе, нотных набросков) есть отдельные английские слова. Книжка датируется 1882 [?] – 1885 гг. (ГМЗЧ. a2. № 8).
Изучение Чайковским английского языка зафиксировано также в книгах и журналах его личной библиотеки, в которых содержатся многочисленные пометы — переводы и транскрипции английских слов. Это романы Диккенса «Записки Пиквикского клуба» и «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим», книга английской детской писательницы Джулианы Горации Эвинг «Утюг за фартинг, или несколько эпизодов из жизни единственного сына» [A flat iron for a farthing; or, some passages in the life of an only son 1880], четыре выпуска журнала «Наши дети» (за январь, март, апрель и май 1884), издававшегося А. С. Сувориным и предназначенного для изучения английского языка русским юношеством и детьми младшего возраста. На последней странице первого тома романа Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим» Чайковский оставил запись о своих «языковых» достижениях: «Кончил читать 1885, 28 апр[еля], а начал в августе 1884. Итого девять месяцев, родила ли эта беременность знание английского языка, увидим потом» (ГМЗЧ. д2. № 47).
5. Англия в творчестве Чайковского
Образы английской литературы стали основой ряда сочинений Чайковского. Произведения Шекспира имели для него особое значение — не только как чтение, но, главным образом, как источник творческих импульсов. Шекспировские сюжеты — «Буря», «Ромео и Джульетта» — стали поводом для интенсивного общения Чайковского с В. В. Стасовым и М. А. Балакиревым. Трагедия «Ромео и Джульетта» оказалась сюжетом нескольких произведений Чайковского: три редакции одноименной увертюры, существенно отличающиеся друг от друга (1869–1880), неосуществленный замысел оперы «Ромео и Юлия» (1878–1881) и ее сохранившийся фрагмент — дуэт Ромео и Джульетты, впоследствии завершенный С. И. Танеевым. По совету Стасова сюжет «Бури» был выбран в качестве основы одноименной симфонической фантазии Чайковского (1873). Дважды Чайковский обращался к трагедии «Гамлет», создав одноименную увертюру-фантазию (1888) и музыку к драматическому спектаклю (1891). На основе драматической поэмы Байрона «Манфред» была написана одноименная симфония (1885), сюжет которой был предложен Балакиревым.
Сюжеты из английской литературы были в поле зрения Чайковского как предполагаемая основа оперных либретто и в начале его творческого пути, и уже после создания «Пиковой дамы». В 1872 году Стасов предлагал композитору сюжет «Айвенго» Вальтера Скотта [Стасов и Чайковский: 102-103]. В 1876 году композитор размышлял над идеей создания оперы на сюжет «Отелло», обсуждая ее с тем же Стасовым [МНЧ: 122–125]. К числу неосуществленных оперных замыслов Чайковского относится и «Шильонский замок» по поэме Байрона и ее русской версии — пьесе А. Ф. Федотова, обсуждавшийся им с драматургом в 1892 году [ЧПСС XVI-Б № 4626: 44−45]. Под углом оперного либретто в последние годы жизни рассматривался им и рассказ «Любовь мистера Гильфиля» Мэри Энн Эванс, писавшей под псевдонимом Джордж Элиот. Очевидно, осуществлению замысла оперы на этот сюжет помешала смерть Чайковского.
В опере «Орлеанская дева», действие которой происходит в XV веке на фоне событий Столетней войны — вооружённого конфликта между Францией и Англией — Чайковский практически отказался от противостояния французов и англичан. При составлении либретто и работе с литературным первоисточником — «Орлеанской девой» Ф. Шиллера в переводе В. А. Жуковского (ГМЗЧ. д1. № 582), — композитор радикально трансформировал любовную линию. Лионель, возлюбленный Иоанны, был придуман Шиллером, который его обозначил как английского вождя. У Чайковского же Лионель — бургундский герцог. Он соединил в себе черты и судьбы трех шиллеровских персонажей — гибнет, как валлиец Монгомери (правда не от руки Иоанны, а защищая ее), подобно Филиппу является бургундским рыцарем, который, будучи очарованным Иоанной, переходит, по Шиллеру, на сторону Франции. Но Лионель Чайковского — не английский вождь, а француз, который при этом, как и шиллеровский Лионель, вызывает любовь в сердце главной героини. В опере Лионель перестает быть врагом в полном смысле слова, так как не является англичанином. Таким образом, Чайковский сглаживает мотив греховной любви героини к врагу и выводит на первый план тему запретной любви как таковой. Из англичан в опере представлены лишь воины, которые появляются в первой картине четвертого акта, убивают Лионеля и пленяют Иоанну.
В своем творчестве Чайковский сделал попытку стилизации английской музыки. Речь идет об «Английской жиге» для балета «Щелкунчик». В плане музыкально-хореографического действия, составленном М. И. Петипа, в 1-м акте балета, после того, как каждый ребенок получал подарок в виде хлопушки с маскарадным костюмом, все дети наряжались, и далее следовала танцевальная сюита — выступления детей в костюмах разных народов:
«1. Китайское па — 24 т.
2. Испанское па — 32 т.
3. Итальянское па — тарантелла в 32 т.
4. Английское па — жига. На 2/4. Очень быстро 48 т.
5. Шут танцует русский трепак — от 16 до 24 т.
6. Кода. Французский канкан, последняя фигура кадрили — неистовый галоп всех детей 48 т.» [Слонимский 1956: 326].
Проект детского маскарада не был реализован. В тетради с эскизами 1-го акта «Щелкунчика» есть запись Чайковского: «Не докончил, ибо побывав в Петербурге, узнал, что Всеволожский танцев здесь не хочет и, вероятно, они будут перенесены во 2-е действие» (ГМЗЧ. а1. № 44. С. 15). Действительно, по требованию директора Императорских театров И. И. Всеволожского часть национальных танцев была перемещена во второй акт, а танцевальная часть первого акта предельно сокращена. «Английская жига» в балет так и не вошла, но сохранилась в архиве Чайковского в виде эскизов.
Источники
Литература: ЧПСС V, VI, VIII, XI, XII, XIV, XV-A, XVI-A, XVI-Б, XVII; ЖЧ I; МНЧ; ЧАПСС XVII-А ЧМ 2–4; Слонимский Ю. И. П. И. Чайковский и балетный театр его времени. М.: Музгиз, 1956; Гаевский Э. И. П. Чайковский и мастер С. Пен // П. И. Чайковский и Урал / Государственный дом-музей П. И. Чайковского в Воткинске. Ижевск: Удмуртия, 1983. С. 30–39; Вайдман П. Е. Творческий архив П. И. Чайковского. М.: Музыка, 1988; Ермолаева Т. Н. Библиотека Камско-Воткинского завода и литературные интересы семьи Чайковских // Альманах 2 (2003). С. 246–252; Айнбиндер А. Г. Чайковский и английская культура // Русско-британские музыкальные связи / Ред.-колл. Л. Г. Ковнацкая, М. П. Мищенко, О. Н. Чумикова. СПб.: СПбГК им. Н. А. Римского-Корсакова, 2009. С. 108–141; Климовицкий А. И. Британия Чайковского: ренессанс русского музыкального сентиментализма // Там же. С. 142–183; Айнбиндер А. Г. Великобритания в жизни и творчестве Чайковского (по материалам личного архива композитора) // Текст. Книга. Книгоиздание. 2014. № 2 (6). С. 92–113; В. В. Стасов и П. И. Чайковский: Неизданные письма, с предисловием и примечаниями В. Каренина // Русская мысль. 1909. Кн. 3. С. 93–150; Norris G. Stanford, the Cambridge Jubilee and Tchaikovsky. London: David and Charles, 1980.
Архивные материалы: Письмо М. Иствуд П. И. Чайковскому 8/20 февраля 1879 г. (ГМЗЧ. а4. № 1373. КП 27998/1451); Записная книжка П. И. Чайковского. [1882–1885] (ГМЗЧ. a2. № 8. КП 28157/19); Тетрадь с эскизами П. И. Чайковского (ГМЗЧ. a2. № 44. КП 9546. С. 14-15); Nouveau dictionnaire Français-Anglais et Anglais-Français etc. Par Smith Nouvelle édition. Paris: Ch. Fouraut, 1868 (ГМЗЧ. д2. № 176. КП 27988/781); Nouvelle méthode pratique de langue anglaise renfermant des Exercices simplifiés sur les règles de la grammaire etc. Deuxième édition. Paris: J.-H. Truchy, Leroy frères, 1875 (ГМЗЧ. д2. № 182. КП 27988/787); L’anglais tel qu’on le parle ou Recueil de conversations anglaises et françaises avec la prononciation anglaise etc. Par Cumberworth. Paris: Leroy frères, 1876 (ГМЗЧ. д2. № 43. КП 27988/643); Dictionnaire de poche des langues française, allemande, anglaise et russe par Paul Fuchs etc. Stuttgart: P. Neff, s. a. (ГМЗЧ. д2. № 79. КП 27988/682); Eving J. H. A flat iron for a farthing; or, some passages in the life of an only son. London: George Bell & sons, 1880 (ГМЗЧ. д2. № 67. КП 27988/670); Наши дети (Our Children). 1884. Вып. 1–4 (январь, март, апрель, май). СПб.: Тип. А. С. Суворина (ГМЗЧ. д2. № 241–244. КП 1901–1904).
См. также: «Буря», «Гамлет», «Манфред», «Ромео и Джульетта» (увертюра), Байрон Джордж Гордон, Серенада для струнного оркестра, Сюита 1, Сюита 3.
Редакторы — О. А. Бобрик, М. Г. Раку
Дата обновления: 07.11.2025