Лесопромышленник, музыкант-любитель, меценат, основатель музыкального издательства «М. П. Беляев», организатор Русских симфонических концертов и Русских квартетных вечеров в Санкт-Петербурге, учредитель ежегодной Глинкинской премии для поощрения русских композиторов и ежегодного конкурса на лучшее камерно-инструментальное сочинение. Председатель Санкт-Петербургского общества камерной музыки. Издатель сочинений Чайковского.
1. Предпринимательская деятельность
2. Увлечение музыкой. Культурные инициативы
4. Беляев — издатель Чайковского
1. Предпринимательская деятельность
Митрофан Петрович Беляев — старший сын купца 1-й гильдии, коммерции советника Петра Абрамовича (Авраамовича) Беляева (1807–1884) и Екатерины Яковлевны Никифоровой (1804–1900). Отец владел лесопромышленным делом в Олонецкой губернии, кирпичными заводами и домами в Санкт-Петербурге. Начальное образование Беляев получил в петербургском Реформатском училище, которое окончил в 1851. С начала 1850-х годов под руководством отца трудился в семейном деле. В 1869 совместно со своим двоюродным братом Н. П. Беляевым основал в имении Сорока Кемского уезда Архангельской губернии (ныне — Беломорск) паровой лесопильный завод «Космополит» (сгорел в 1875, восстановлен в 1877), в 1876 там же запустил второй паровой лесопильный завод «Финляндский». С начала 1880-х годов постоянно проживал в Санкт-Петербурге. В 1881–1884 — гласный Санкт-Петербургской городской думы. После смерти отца в 1884 отошел от дел, передав управление ими младшему брату Сергею (1847–1911), и полностью посвятил себя меценатству в сфере музыки.
2. Увлечение музыкой. Культурные инициативы
К музыке Беляев был приобщен с детских лет. В 9 лет начал учиться игре на скрипке, самоучкой осваивал фортепиано, которым впоследствии занимался систематически. Особый интерес проявлял к камерно-инструментальным жанрам, с 14 лет играл в любительских ансамблях сначала на скрипке, потом на альте. В период работы в Архангельске организовал там любительский кружок квартетной музыки, на собраниях которого исполнял партию второй скрипки.
С 1882 в петербургском доме Беляева на Николаевской улице в доме 50, квартире 16 по пятницам устраивались еженедельные музыкальные собрания, куда приглашались известные петербургские музыканты разных поколений. Вечера посещали Ф. М. и С. М. Блуменфельды, Я. И. Витол (Витолс), А. К. Лядов, Н. А. Римский-Корсаков, Н. А. Соколов, Н. Н. Черепнин и другие, составившие так называемый Беляевский кружок.
Особый интерес Беляев проявил к творчеству юного А. К. Глазунова. 17/29 марта 1882 в зале Бесплатной музыкальной школы он присутствовал на первом исполнении Первой симфонии 17-летнего композитора, которое прошло с большим успехом. Знакомство с этим и другими сочинениями А. К. Глазунова подготовило М. П. Беляева к тому, чтобы оставить предпринимательскую деятельность и посвятить себя поддержке талантливых русских музыкантов.
С целью поощрения русских композиторов в 1884 меценат учредил Глинкинские премии, награждение которыми проводилось ежегодно до 1917. Всего ими были отмечены 176 сочинений различных жанров 26 авторов. В числе лауреатов — М. А. Балакирев, А. П. Бородин, А. К. Глазунов, М. Ф. Гнесин, Р. М. Глиэр, Ц. А. Кюи, А. К. Лядов, Н. К. Метнер, Н. Я. Мясковский, С. В. Рахманинов, Н. А. Римский-Корсаков, А. Н. Скрябин, И. Ф. Стравинский, С. И. Танеев и другие композиторы.
В 1885 Беляев организовал в Санкт-Петербурге ежегодные циклы общедоступных концертов из произведений русских композиторов — Русские симфонические концерты, продолжавшиеся до 1918. Знаменательным событием стало проведение двух Русских симфонических концертов в июне 1889 в рамках Всемирной выставки в Париже во дворце Трокадеро под управлением Н. А. Римского-Корсакова.
В том же году в Лейпциге Беляев основал музыкальное издательство своего имени, специализировавшееся исключительно на русской музыке (существует по настоящее время под собственной торговой маркой «M. P. Belaieff» в составе «Schott Music Group», офис расположен в Пиннеберге, близ Гамбурга). В России представительства издательства находились в Санкт-Петербурге и Москве. Продукция фирмы отличалась исключительно высоким полиграфическим качеством, титульные листы выпушенных ей нотных изданий обращали на себя внимание богатством оформления. Превосходство Беляева в этом отношении признавал П. И. Юргенсон. В письме к М. И. Чайковскому от 28 декабря 1900 / 10 января 1901 он писал: «…мне кажется, что “роскошнее” Беляева никто не издает, да и трудно пока лучше гравировать ноты; а заглавные листы у Беляева, если не всегда красивы, то всегда роскошны» (ГМЗЧ. б10. № 7323). Отдельные образцы титульных листов беляевских изданий доступны для просмотра по ссылке: https://www.beautyofbelaieff.com/samples.htm (дата обращения: 20.11.2025).
При жизни издателя его фирма выпускала сочинения преимущественно петербургских авторов, составлявших Беляевский кружок. Среди наиболее значимых изданий, впервые выпущенных Беляевым, — «Князь Игорь» (1888) и Второй струнный квартет (1894) А. П. Бородина, «Испанское каприччио» (1887), «Шехеразада» (1889), увертюра «Светлый праздник» (1890), оперы «Ночь перед Рождеством» (1895), «Садко» (1897) и «Царская невеста» (1899) Н. А. Римского-Корсакова. Беляев был основным издателем А. К. Глазунова. Первым сочинением композитора, ставшим одновременно первым наименованием в издательском каталоге фирмы, явился его Первый струнный квартет (op. 1), выпущенный в 1882 году. Последним — Фантазия для органа (op. 110), опубликованная в 1960. Издавались также произведения А. К. Лядова, М. П. Мусоргского, Ц. А. Кюи. В 1894–1908 Беляев много печатал сочинения москвичей А. Н. Скрябина и С. И. Танеева. В числе опубликованного — 24 прелюдии (op. 11, 1897), Концерт для фортепиано с оркестром (1898), Третья симфония («Божественная поэма», 1905), «Поэма экстаза» (1907) Скрябина, опера Танеева «Орестея» (1900). В 1909 у Беляева вышло первое издание танеевского «Подвижного контрапункта строгого письма».
Условия, которые Беляев предлагал композиторам, были более выгодные, чем у других русских издателей. Обсуждая с М. И. Чайковским возможность издания Сонаты cis-moll и Увертюры c-moll Чайковского, в письме от 18/31 декабря 1900 Юргенсон признавался: «Я так понимаю, что эту увертюру предполагается издать... но на каких условиях? Ведь Беляевских условий я бы дать не мог, между тем, за что же лишать Вас дохода?
Я смотрю на Беляева как на спортсмена, как на фанатика собственного вкуса, который при мне сказал Ратеру: “Ну что ж, [если] на шампанское наложат 25 руб. пошлины — я всё-таки пить его буду”. <…>
Вы желали, чтобы я назначил цену. За сонату предлагаю 300 р. (по примеру 3-го концерта), за увертюру 200 руб., но если Беляев Вам дает обычную у него цену 500 руб. или более, то прошу ему отдать» (ГМЗЧ. б10. № 7322).
В выборе сочинений для издания на собственной фирме Беляев опирался на мнения близких ему музыкантов, прежде всего, А. К. Глазунова, Н. А. Римского-Корсакова и А. К. Лядова. Меценат неоднократно сообщал об этом своим корреспондентам [Комаров 2006/1: 47].
С 1891 по инициативе Беляева в Санкт-Петербурге стали проводиться Русские квартетные вечера, с 1892 — ежегодные конкурсы с присуждением премий на лучшее камерно-инструментальное произведение. В 1898 Беляев стал председателем Санкт-Петербургского общества камерной музыки.
Для поддержки всех своих начинаний меценат завещал значительную часть наследства «Попечительскому совету для поощрения русских композиторов и музыкантов». Н. А. Римский-Корсаков писал:
«Беляев в подробном духовном завещании, обеспечив семью, оставил все свое богатство на музыкальное дело, распределив его на капиталы — Русских симфонических концертов, издательства, вознаграждения композиторов, премий имени Глинки, конкурсов по сочинению камерной музыки и вспомоществования нуждающимся музыкантам. <…> Во главе управления всеми этими капиталами и всем музыкальным делом были назначены им трое я, Глазунов и Лядов, с обязанностью избирать себе заместителей. Капиталы были настолько велики, что на концерты, издательство, премии и проч. должны были расходоваться лишь проценты с капитала, и то не все, а самый капитал оставался неприкосновенным, напротив, увеличиваясь с течением времени все более и более» [Римский-Корсаков 1909/1982: 287].
3. Беляев и Чайковский
Общение Беляева и Чайковского никогда не было интенсивным и носило исключительно деловой характер. Меценат и композитор не состояли в переписке, их личные встречи были редки. При этом сохранившиеся свидетельства позволяют утверждать, что отношения между ними отличались взаимными уважением и симпатией.
Чайковский трижды награждался Глинкинской премией в размере 500 рублей. В первый премиальный 1884 год он был отмечен за увертюру «Ромео и Джульетта», в два последующих — за оркестровые фантазии «Буря» (1885) и «Франческа да Римини» (1886). Эти сочинения были исполнены в Русских симфонических концертах. При жизни Чайковского в этих концертах прозвучали также его Первая симфония («Зимние грёзы»), Первый концерт для фортепиано с оркестром, «Меланхолическая серенада» для скрипки с оркестром, отдельные пьесы для фортепиано, романсы. Сам композитор дважды участвовал в Русских симфонических концертах как дирижер: 17/29 декабря 1888 под его управлением была исполнена фантазия «Буря», 10/22 декабря 1889 — увертюра-фантазия «Гамлет» и Концертная фантазия для фортепиано с оркестром (солистка — П. Б. Бертенсон-Воронец). Известно о намерении Чайковского продолжить дирижерские выступления в Русских симфонических концертах в январе 1891 года и представить в них свое новое сочинение — симфоническую балладу «Воевода». О причинах, по которым эти планы не удалось осуществить, композитор написал Н. А. Римскому-Корсакову 15/27 января 1891: «Я не могу исполнить своего обещания насчет концерта 27 января. Ни одной ноты партитуры “Воеводы” я не написал! Обстоятельства сложились так, что невозможно было! Оставим это до будущего года. К тому же больная рука мешает мне дирижировать. Вскоре увидимся и побеседуем. Простите и скажите М. П. Беляеву, чтобы не сердился!!» [ЧПСС XVI-А № 4303: 30]. (Первое исполнение баллады «Воевода» состоялось спустя несколько месяцев после первоначально запланированной даты. Она впервые прозвучала 6/18 ноября 1891 в концерте А. И. Зилоти в Москве под управлением автора.)
В программы Русских квартетных вечеров включались все квартеты Чайковского, за исключением Квартета B-dur, опубликованного только в середине XX века.
В марте 1893 года Чайковский вместе с Н. А. Римским-Корсаковым и Г. А. Ларошем входил в жюри конкурса Санкт-Петербургского квартетного общества, деньги на который пожертвовал Беляев [Римский-Корсаков 1909/1982: 242]. По-видимому, во время конкурса состоялась одна из редких личных встреч Чайковского и Беляева, о которой композитор 5/17 апреля рассказал Г. Э. Конюсу: «Я говорил о Вашей сюите («Из детской жизни». — А. К.) с М. П. Беляевым. Он обнаружил полнейшую готовность издать ее и чем скорее, тем лучше, дабы в будущем сезоне уже играли по печатным нотам. Беляев, весьма деликатным образом, дал мне понять, что хотя моей горячей рекомендации он вполне верит, но по обычаю без одобрения Р[имского]-Корсакова и Глазунова обойтись не может. Сим двум я тоже про сюиту говорил, и нет сомнения, что они ее одобрят. Насчет условий, т. е., гонорара, речи не было — я этих сторон дела терпеть не могу касаться, но Беляев, вообще, очень щедр. Тем не менее для начала советую Вам не дорожиться» [ЧПСС XVII № 4905: 73].
О другой встрече, которая должна была состояться Санкт-Петербурге в ноябре 1889 года, известно из письма Чайковского к А. К. Глазунову от 2/14 ноября [ЧПСС XV-А № 3967: 206]. Какие-либо подробности в связи с ней не обнаружены. Две встречи Чайковского и Беляева в 1891 и 1893 годах в доме Н. А. Римского-Корсакова кратко упомянуты в «Летописи моей музыкальной жизни» [Римский-Корсаков 1909/1982: 224, 244].
Не будучи близок с Беляевым, Чайковский, по-видимому, с уважением и благодарностью относился к его деятельности. Как потенциальный благотворитель Беляев упоминается в письме Чайковского к Римскому-Корсакову от 8/20 марта 1888 в связи с задуманным ими концертом из сочинений русских композиторов в Париже [ЧПСС XIV № 3515: 382]. Первоначальный план его проведения воплотить не удалось, и Чайковский обсуждал со своим корреспондентом возможность проведения такого концерта в будущем, определенно рассчитывая на финансовую поддержку Беляева. Очевидно, воплощением этой идеи стали Русские симфонические концерты на Всемирной выставке в Париже 10/22 и 17/29 июня 1889 года. За несколько месяцев до них Чайковский писал Н. Ф. фон Мекк: «<…> русские концерты в Париже все-таки состоятся. Богатый купец Беляев, поклонник Глазунова, Римского-Корсакова, Бородина и т. д., устраивает en grand в Trocadero 2 концерта из их сочинений» [письмо от 29 марта / 10 апреля 1889; ЧПСС XV-А № 3831: 89]. Наряду с сочинениями петербургских композиторов, в парижских концертах были исполнены первая часть Первого фортепианного концерта и «Баркарола» из «Времен года» Чайковского (солировал Н. С. Лавров).
Отдельных сторон деятельности Беляева в письмах к Чайковскому касался его постоянный издатель П. И. Юргенсон. О несостоявшейся продаже романсов А. П. Бородина «Спящая княжна», «Фальшивая нота», «Отравой полны мои песни» и «Море» Юргенсон писал 14/26 февраля 1889:
«Не знаю, писал ли я тебе, что Беляев пожелал приобрести романсы Бородина у меня? Я их за границу, несмотря на несколько предложений (между прочим, от графини Аржанто), не продал, предвидя, что мне предложат 300 фр[анков]. Я не назначал цену даже, а прямо отвечал: «pas de rendre» («не отдавать» (франц.). — А. К.).
Беляеву Осип Ив[анович] сказал: “Кажется, мой брат не продает, а только покупает”. — Нет! Пиши да пиши! Ах, анафема! Воображает, что он так богат, что мелкую сошку сманить нетрудно! Ах, материн сын! Я ему за 4 романса — 5000 р[ублей]! Ответа не было. Мне и не нужно. Все-таки г. Беляев узнал, что купить у меня не так легко. У Иогансена он купил Сербскую фантазию Римского-Корсакова дешево, хотя Иогансен вовсе в деньгах не нуждается. Если Беляев хотел бы у меня получить Корсакова, то я, несмотря на очень слабый сбыт этого автора, я бы все-таки огорошил бы г. Беляева. Его деятельность барина-издателя мне не симпатична» [ЧЮ 2 № 825: 186–187]. Все четыре названия остались в издательском каталоге Юргенсона (см.: [Каталог 1889: 109]; [Каталог 1891: 109]; [Каталог 1901: 190]).
Спустя год, в письме от 21 февраля / 5 марта Юргенсон жаловался Чайковскому на оплошность в отношениях с Беляевым своего делового партнера гамбургского издателя Д. Ратера. Ратер продал Беляеву за 4000 рублей принадлежавшие ему права на издание нескольких сочинений Н. А. Римского-Корсакова и согласился принять оплату не деньгами, а двумя долгосрочными векселями:
«Продав Беляеву Римск[ого]-Корсакова за 4000 р[ублей], он пришел к миллионеру за деньгами. Миллионер ему вместо денег 2 векселя сроком на 14 и на 26 месяцев! Данило мой завопил! Купеческая душа мецената только взыграла: возьмите вашего Р[имского]-Корсакова назад, если вы не согласны…
Дурак Ратер! непременно бы я сказал: благоволите возвратить!
Ужасно меня это удивило. Что за чудовищная непоследовательность! Г-н Беляев — меценат, г. Б[еляев] награждал премиями композиторов, г. Б[еляев] — издатель-благотворитель кучкистов и — кулак! Ведь это просто умопомрачительно» [ЧЮ 2 № 891: 242].
Возмущение Юргенсона не нашло поддержки у Чайковского. Видимо, глубокое уважение к Беляеву за его заслуги перед отечественной музыкальной культурой удержало композитора от резких оценок. Он лишь кратко написал в ответ: «А про Беляева я без того знал, что он хоть и действительно много для музыки жертвовал, но ни копейки не даст лишнего против своего бюджета» [письмо от 28 февраля / 12 марта 1890; ЧЮ 2 № 894: 247].
В личной библиотеке Чайковского сохранились издания сочинений А. П. Бородина, А. К. Глазунова, А. К. Лядова и Н. А. Римского-Корсакова, выпушенные Беляевым (всего 36 экземпляров). Среди них — ноты с дарственными надписями авторов [Айнбиндер 2010: 218, 224–227, 240, 253–254, 373]. Вопрос издания этой фирмой произведений самого Чайковского при жизни композитора ни разу не возникал.
4. Беляев — издатель Чайковского
Беляев сыграл важную роль в судьбе творческого наследия Чайковского в первые годы после смерти композитора. Из-за разногласий по денежным вопросам, а также в связи с несогласованным с М. И. Чайковским и В. Л. Давыдовым отдельным изданием «Marche funèbre» из музыки к спектаклю по трагедии У. Шекспира «Гамлет», в конце 1894 года осложнились отношения между наследниками композитора и П. И. Юргенсоном, что привело к прекращению их личных и деловых контактов на несколько лет [Комаров 2006/1: 48]. Новая ситуация заставила М. И. Чайковского искать другого издателя, у которого можно было бы выпускать ранее неизданные сочинения Чайковского. 26 мая / 7 июня 1895 он писал об этом А. К. Глазунову: «У меня есть дело, по которому я желал бы с тобой посоветоваться. Вот что: кажется, тебе известна моя размолвка с Юргенсоном по поводу напечатания марша из “Гамлета” под видом марша Александра III. После этой выходки я по поводу изданий не желаю с ним иметь никакого дела. С Бесселем еще менее. А между тем, у меня есть масса œuvres posthumes Петра Ильича, которые я хочу и должен обнародовать. <...> Возможно ли вступить на этой почве в сношения с Беляевым? Ответь мне прямо и коротко, потому что мне было бы очень больно идти на отказ. Ты же хорошо знаешь цели, обычаи и правила Беляевского дела и можешь вразумить меня. <...> У меня есть целая опера “Воевода” потом, симфоническая картина того же названия, кантата, увертюра “Фатум” и твоя (увертюра «Гроза». — А. К.)» (ОР РНБ. Ф. 187. № 1123. № 3).
За исключением увертюры «Гроза», М. И. Чайковский предлагал напечатать ранее неизданные сочинения, автографы которых были утеряны (кантата «К Политехнической выставке в Москве в 1872 году») или уничтожены самим композитором (симфоническая фантазия «Фатум», опера и симфоническая баллада «Воевода»). М. И. Чайковский предполагал восстановить эти партитуры по сохранившимся оркестровым, хоровым и вокальным партиям. Упоминание в письме к Глазунову увертюры «Гроза» с указанием «твоя» связано с тем, что ранее М. И. Чайковский передал ему автограф этого сочинения для знакомства с ним на предмет возможного исполнения и издания, а также восстановления утраченного фрагмента [Комаров 2006/2: 34–35].
В ответ на письмо М. И. Чайковского от 26 мая / 7 июня 1895 Глазунов написал 7/19 июня: «Касательно Твоего предложения скажу, что лично оно мне очень по сердцу и я думаю, что Беляев будет согласен, хотя уверен в этом не вполне. В настоящую минуту вместе с Беляевым на квартире его живет и Лядов. Последний имеет теперь большое влияние на Беляева. Будь я сам в Петербурге, мне бы удалось переговорить обо всем с Беляевым глаз на глаз, но согласись, что переписываться в этом не так удобно. Я же посоветовал бы Тебе написать Лядову, которому также Твое предложение придется по сердцу (в этом я вполне уверен, так как он страшный почитатель и личности, и таланта Петра Ильича). Пусть Лядов переговорит наедине с Беляевым, и я думаю, что Твое дело самым лучшим образом устроится» (ГМЗЧ. б10. № 1223).
Осенью 1895 Глазунов сообщил М. И. Чайковскому: «По-видимому наше общее дело, касающееся Беляева, принимает благоприятный оборот» (ГМЗЧ. б10. № 1224). 27 октября / 8 ноября 1895 М. И. Чайковский писал С. И. Танееву: «На днях у меня был Глазунов, чтобы поговорить о Петиных вещах, которые мы собираемся продать Беляеву» (РГАЛИ. Ф. 880. Оп. 1. Ед. хр. 538. Л. 21–22).
К изданию были определены четыре произведения Чайковского — увертюра «Гроза», фантазия «Фатум», симфоническая баллада «Воевода» и Andante e Finale для фортепиано с оркестром (первоначально II и III части Третьего фортепианного концерта, оставленные композитором в эскизах, и после его смерти инструментованные С. И. Танеевым).
Из письма Беляева к М. И. Чайковскому от 18/30 марта 1896 известно, что произведения должны были выходить в порядке хронологии их создания, начиная с «Грозы» (1864) и заканчивая Andante e Finale (1893) (ГМЗЧ. б10. № 395). Однако гравировались они одновременно, о чем сообщал М. И. Чайковский Танееву 19/31 июля 1896 (РГАЛИ. Ф. 880. Оп. 1. Ед. хр. 538. Л. 37 об.). На очередность выхода сочинений из печати указывали номера опусов. «Грозе», «Фатуму», «Воеводе» и Andante e Finale при издании были присвоены опусные номера — соответственно, 76, 77, 78 и 79 с указанием «œuvre posthume», следующие за опусом 75, Третьим фортепианным концертом. Номера опусов стали отдельной темой обсуждения при подготовке беляевских изданий сочинений Чайковского.
Танеев советовал под опусом 76 напечатать Andante и Finale как сочинение, непосредственно связанное с Третьим концертом, опубликованным Юргенсоном под опусом 75, а «Грозе» и «Фатуму» присвоить другие номера (письмо к М. П. Беляеву от 12/24 мая 1896; РНММ. Ф. 41. № 375). Также он предлагал:
«Было бы желательно обозначить на заглавном листе год написания каждой из издаваемых пьес <…> указать, за каким из изданных сочинений следовало данное посмертное и тогда, мне кажется, нечего опасаться изданием какого бы то ни было сочинения повредить памяти композитора. Всякий увидит, что, напр[имер], “Гроза” — сочинение раннее, а обозначение его как посмертного, укажет, что автор не считал его достойным издания и, следовательно, не несет ответственности за его недостатки» (Там же).
Беляев не принял предложение Танеева. 15/27 мая он отвечал: «В отношении opus’ов я с Вами не согласен. По-моему, № opus’а показывает только порядок появления сочинения в печати, а не хронологический порядок творчества, который всегда может быть выяснен означением года (что и будет сделано на всех 4 сочинениях Петра Ильича)» (РНММ. Ф. 85. № 94). Однако год создания был выставлен только на изданиях «Фатума» и Andante e Finale. «Гроза» и «Воевода» не имеют такого указания.
К началу 1897 все четыре произведения были напечатаны. Издание оркестровых сочинений у Беляева непременно сопровождалось публикацией их четырехручных переложений. «Грозу», «Фатум» и «Воеводу» переложил петербургский композитор Н. А. Соколов, входивший в Беляевский кружок и готовивший основную часть переложений для издательства.
Три из четырех произведений Чайковского, изданных Беляевым, — программные пьесы. В изданиях «Фатума» и «Воеводы» были помещены в качестве эпиграфов-программ, соответственно, стихотворения К. Н. Батюшкова и А. Мицкевича (в переводе А. С. Пушкина). Без программы была напечатана «Гроза», хотя ее текст был записан в автографе партитуры инструментовки Чайковского двух последних вариаций «Симфонических этюдов» Р. Шумана (ГМЗЧ. а1. № 134. Л. 16 об.). М. И. Чайковский считал этот текст предварительным и не был уверен, что он в точности нашел отражение в музыкальном произведении, о чем написал в своей биографии композитора [ЖЧ I: 192].
В 1896–1897 сочинения Чайковского, изданные Беляевым, прозвучали в Русских симфонических концертах.
Источники
Литература: ЧПСС XIV, XV-А, XVI-А, XVII; ЧЮ 2; ЖЧ I; Каталог изданий П. Юргенсона. М.: П. Юргенсон, 1889; Каталог изданий П. Юргенсона. М.: П. Юргенсон, 1891; Полный каталог изданий П. Юргенсона. М.; Лейпциг: П. Юргенсон, 1900; Программы русских симфонических концертов и квартетных вечеров за 15 лет (1885–1900). СПб., 1900; Вольман Б. Л. Русские нотные издания XIX — начала XX века. Л.: Музыка, 1970; Трайнин В. Я. М. П. Беляев и его кружок. Л.: Музыка, 1975; Римский-Корсаков Н. А. Летопись моей музыкальной жизни [1909]. М.: Музыка, 1982; Комаров А. В. М. П. Беляев — издатель П. И. Чайковского // Музыка и время. 2006. № 9. С. 47–51; Комаров А. В. Восстановление произведений П. И. Чайковского в истории русской музыкальной текстологии. Дисс. … канд. иск. М.: МГК имени П. И. Чайковского, 2006. С. 16–20, 28–35, 206–212; Davis R. B. The Beauty of Belaieff. London: G Clef Publishing, 2008; Айнбиндер А. Г. Личная библиотека П. И. Чайковского как источник изучения его творческой биографии. Дисс. … канд. иск. М.: РАМ им. Гнесиных, 2010. С. 218, 224–227, 240, 253–254, 373.
Архивные документы: П. И. Чайковский. Переложение для оркестра № 11, 12 из Симфонических этюдов Р. Шумана. Автограф партитуры (ГМЗЧ. а1. № 134. КП 28670/147); Письмо М. П. Беляева к С. И. Танееву от 15/27 мая 1896 (РНММ. Ф. 85. № 94. КП 1200/9737); Письмо М. П. Беляева к М. И. Чайковскому от 18/30 марта 1896 (ГМЗЧ. б10. № 395. КП 28033/95); Письма А. К. Глазунова к М. И. Чайковскому от 7/19 июня 1895, б. д. (осень 1895) (ГМЗЧ. б10. № 1223, 1224. КП 28033/490, 491); Письмо С. И. Танеева к М. П. Беляеву от 12/24 мая 1896 (РНММ. Ф. 41. № 375. КП 1200/14968); Письмо М. И. Чайковского к А. К. Глазунову от 26 мая / 7 июня 1895 (ОР РНБ. Ф. 187. № 1123. № 3); Письма М. И. Чайковского к С. И. Танееву от 27 октября / 8 ноября 1895, 19/31 июля 1896 (РГАЛИ. Ф. 880. Оп. 1. Ед. хр. 538); Письма П. И. Юргенсона к М. И. Чайковскому от 18/31 декабря 1900, 28 декабря 1900 / 10 января 1901 (ГМЗЧ. б10. № 7322, 7323. КП 28033/2632, 2633).
См. также: «Гроза», увертюра; «Воевода».
Дата обновления: 09.12.2025