1. История создания и первого исполнения
3. Характеристика произведения
1. История создания и первого исполнения
Кантата была заказана Чайковскому по случаю коронации императора Александра III. В декабре 1882 пианист и композитор Г. О. Корганов, один из членов Московской коронационной комиссии, частным образом беседовал с Чайковским о возможном заказе [письмо к П. И. Юргенсону от 6/18 февраля 1883; ЧЮ I № 426: 419–420]. Чайковский выразил потенциальное согласие, при наличии хорошего поэтического текста, и указал на А. Н. Майкова и Я. П. Полонского как на подходящих авторов [Там же]. Однако на этом обсуждение прервалось. 5/17 февраля 1883, будучи в Париже, Чайковский неожиданно получил телеграмму от А. И. Барцала, в которой тот интересовался, готова ли кантата и для какого исполнительского состава она написана (ГМЗЧ. а4. № 183). По-видимому, Корганов превратно истолковал разговор с Чайковским как уже состоявшуюся договоренность, хотя без официального заказа, конкретных условий и, главное, без поэтического текста Чайковский никак не мог начать сочинять кантату.
Официальное же письмо от председателя коронационной комиссии П. А. Рихтера с настоятельной просьбой написать кантату и вложением текста Майкова Чайковский получил только 8/20 марта 1883 (ГМЗЧ. а4. № 1790); текст письма опубликован в [Сквирская 2023: 586–587]). Получение письма датируется на основании ответной телеграммы Чайковского к Рихтеру от 8/20 марта 1883 (текст опубликован в [Сквирская 2023: 587]). Учитывая срочность, можно с уверенностью предполагать, что Чайковский отправил её незамедлительно, то есть в день получения письма от Рихтера. Хотя написано и, вероятнее всего, отправлено это письмо было 4/16 марта 1883, доставлено Чайковскому в Париж оно могло быть только спустя несколько дней. Таким образом, альтернативную точку зрения о получении композитором письма 4/16 марта 1883 [см. Раку 2013: 68] следует считать ошибочной.
В том же письме Рихтер сообщал, что первоначально он обратился к А. Г. Рубинштейну, но тот, боясь не успеть выполнить заказ в срок, отказался и предложил Чайковского в качестве более подходящего кандидата [Там же].
Опасаясь возможных слухов о своем отказе и не желая расстроить императора, перед которым композитор чувствовал себя обязанным за ранее оказанную финансовую помощь, Чайковский согласился написать кантату, несмотря на сжатые сроки, и притом бесплатно.
Тем не менее, после коронации ему был пожалован бриллиантовый перстень стоимостью в 1500 рублей. Вскоре после получения царского подарка, Чайковский заложил его всего за 375 рублей, которые, однако, потерял вместе с бумажником и квитанцией спустя несколько часов. См. об этом письмо Чайковского к Н. Ф. фон Мекк от 27 июля / 8 августа 1883 [ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 854: 192].
Кантата должна была быть готова не позднее 17/29 апреля 1883. Для Чайковского положение осложнялось тем, что в это время он был занят работой над оперой «Мазепа», а также над Торжественным коронационным маршем и редакцией хора «Славься» Глинки (ЧС 440; не сохранилась), заказ на которые он получил от властей города Москвы.
В письме к Н. Ф. фон Мекк от 9/21 марта 1883 Чайковский сообщал: «Президент комиссии так и говорит в письме своем, — что я один могу выручить их из затруднения, ибо Антон Рубинштейн отказался ввиду краткости срока и указал на меня. Кантата эта должна быть исполнена в Грановитой палате, когда, по обычаю, государь обедает один в виду всех участников церемонии» [ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 825: 150]. В том же письме Чайковский говорит, что начал работу над «Москвой» и Торжественным коронационным маршем «сегодня», то есть 9/21 марта 1883 [Там же].
Работа над кантатой протекала стремительно и сопровождалась сильным напряжением. Первые наброски сочинения в записной книжке, вероятно, были сделаны сразу же после получения заказа (Записная книжка № 9, ГМЗЧ. а2. № 9/1–2). В ответной телеграмме к Рихтеру от 8/20 марта 1883 композитор сообщал, что начнет работу над кантатой «незамедлительно» [«incontinent»; цит. по: Сквирская 2023: 587]. Позднее, в письме к Великому князю К. К. Романову Чайковский вспоминал об обстоятельствах сочинения кантаты:
«[Сначала] я считал невозможным принять предложение, возмущался краткостью срока, все это горячо объяснял бывшему со мной брату Модесту и в то же время, держа в руках тетрадь майковских стихов, заглядывал в них, невольно проникался вызывающим ими настроением и тут же, чтобы не забыть, карандашом на тетради записывал все главные музыкальные мысли, пришедшие мне в голову. Мысль, что это нужно, что если не я, то “Коронационной кантаты”, вероятно, вовсе не будет, подействовала на меня до того магически, что раньше срока кантата была готова, отослана, и я считаю её одним из самых удачных своих сочинений» [ЧПСС XV-Б № 4114: 149–150].
В письме к П. И. Юргенсону от 12/24 марта 1883 композитор так описывал свой распорядок работы: «Я день распределил таким образом: утром до 12 часов пишу [Торжественный коронационный] марш; после прогулки от 2½ до 6½ пишу кантату: вечером не могу работать, ибо иначе лишусь сна и даже письма писать не буду иметь времени» [ЧЮ I № 438: 434]. В письме от 21 марта / 2 апреля 1883 Чайковский уже сообщил Н. Ф. фон Мекк об одновременном окончании сочинения кантаты и Коронационного марша и о начале их инструментовки [ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 829: 159]. 24 марта / 5 апреля была закончена инструментовка обоих произведений, о чем композитор сообщал в письме к Рихтеру от 25 марта / 6 апреля, и 26 марта / 7 апреля они были высланы из Парижа в Петербург [Сквирская 2023: 590].
Таким образом, на сочинение кантаты «Москва» и Торжественного коронационного марша вместе с инструментовкой Чайковскому потребовалось всего 16 дней — с 9/21 марта по 24 марта / 5 апреля 1883. Темпы работы сам Чайковский характеризовал в письмах к П. И. Юргенсону как «непостижимо скорые» [письмо от 25 марта / 6 апреля 1883; ЧЮ I № 443: 439], отмечая при этом, что кантатой он «очень доволен» и желает в будущем сезоне исполнить ее в концертах ИРМО [письмо от 23 марта / 4 апреля 1883; ЧЮ I № 441: 438].
Сообщая Рихтеру об окончании кантаты, Чайковский также выразил пожелание, чтобы ей продирижировал Э. Ф. Направник, а сольные партии исполнили солисты императорских театров в Петербурге М. Д. Каменская и И. П. Прянишников (вместо последнего Чайковский также предлагал И. А. Мельникова или Б. Б. Корсова) [Сквирская 2023: 590]. Рихтер же предлагал в качестве дирижера И. К. Альтани, против которого Чайковский не возражал, но в итоге на премьере все же дирижировал Направник. Таким образом, пожелания Чайковского были почти полностью удовлетворены, за исключением Каменской, которую Рихтер, с согласия композитора, заменил на Е. А. Лавровскую [Там же: 591].
Кантата была впервые исполнена в день коронации Александра III 15/27 мая 1883 во время парадного обеда в Грановитой палате Московского Кремля. Обед состоялся в три часа дня после коронации в Успенском соборе Кремля.
В газете «Московские ведомости» от 16/28 мая 1883 приводился полный текст Майкова и сообщалось об исполнении кантаты: «Во время обеда, сопровождавшегося исполнением нарочно для сего случая написанной, кантаты, провозглашены были при громе пушечных выстрелов установленные тосты» [Священное коронование: 6].
В хронике коронации также был напечатан текст кантаты и отмечалось: «Исполнена кантата была превосходно. Начало ее по музыке поэтично. Средняя часть написана вдохновенно; конец грандиозен. Всей кантате Чайковский придал характер древних застольных песен. Голосовой хор на первом плане. Оркестр только аккомпанирует голосу. Впечатление от кантаты получается чистое, возвышенное, освежающее ум, успокаивающее. Это одно из лучших произведений талантливого композитора» [В память священного коронования: 147].
Во время коронационных торжеств Чайковского не было в Москве. Он сознательно оставался в Петербурге, желая избежать праздничной суеты, а также получения благодарностей за кантату [см. письмо к Н. Ф. фон Мекк от 24 мая / 5 июня 1883; ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 845: 179]. Тем не менее, в письме к фон Мекк от 19/31 мая 1883 Чайковский признавался:
«Известия из Москвы, благополучный исход коронационных торжеств радуют мое сердце. Признаюсь, что мне лестно и приятно было быть заглазным участником этих торжеств в качестве автора кантаты. Я питаю к государю тем бóльшую симпатию и любовь, что мне известно из достоверных источников, что он с своей стороны благоволит к моей музыке, и я очень рад, что на меня пал жребий положить на музыку кантату» [ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 843: 176].
В следующем письме композитор сообщал, что ему известно, что «кантата была отлично исполнена и государь остался очень доволен» [ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 845: 179].
8/20 января 1884 состоялось первое исполнение кантаты в Петербурге в концерте Патриотического общества в зале Дворянского собрания (хор и оркестр Русской оперы под управлением А. Г. Рубинштейна, солисты — Е. А. Лавровская, И. П. Прянишников) [Театр и музыка: 5].
2. Поэтический текст
Текст А. Н. Майкова для коронационной кантаты был лично одобрен будущим императором Александром III, в связи с чем Чайковский считал невозможным его сокращать [письмо к П. И. Юргенсону от 12/24 марта 1883; ЧЮ I № 438: 434]. При этом композитор сам высоко оценивал качество стихов, считая их изящными и подходящими для сочинения кантаты. 26 марта / 7 апреля 1883 в письме к Н. Ф. фон Мекк он писал:
«Мне очень помогло то обстоятельство, что слова кантаты, написанные Майковым, очень красивы и поэтичны. Есть маленькая патриотическая хвастливость, — но вместе с тем вся пиэса глубоко прочувствована и написана оригинально, в ней есть свежесть и искренность тона, давшая и мне возможность не только отделаться от трудной задачи кое-как, лишь бы было соблюдено приличие, но и вложить в мою музыку долю чувства, согретого чудесными стихами Майкова» [ЧАПСС XVII-А ЧМ 4 № 830: 159].
Стихи Майкова написаны преимущественно нерифмованным пятисложником, стилизующим текст кантаты под русские народные сказания и былины.
В тексте прямо или косвенно затрагиваются такие темы как исторические истоки Москвы, усобицы русских князей, татаро-монгольское иго и освобождение от него, периоды Московского княжества (XIII–XV вв.) и централизации власти в Москве, а также концепция «Москва — третий Рим», идеи панславизма и богоизбранности русского императора, наследующего предыдущим православным царям и объединяющего под своей властью разные народы.
В советский период текст кантаты был отредактирован, и в нем были ретушированы фрагменты, связанные с религией и царской властью. Здесь приводится оригинальная версия стихов Майкова по первому изданию клавираусцуга [Юргенсон 1883], оформленная по образцу отдельного текстового издания [Москва 1894] (незначительные разночтения с ним взяты в квадратные скобки), а также версия А. И. Машистова, опубликованная в Полном собрании сочинений [ЧПСС 27; ЧПСС 33]. Для наглядности ретуши Машистова выделены жирным шрифтом.
Существует еще как минимум одна отретушированная версия текста кантаты, отличающаяся от той, что сделал Машистов. Сведений об её редакторе не обнаружено. Целиком эту версию можно услышать на записи исполнения кантаты под управлением Н. С. Голованова. Первый раз Голованов исполнил кантату 7 ноября 1947 — в день тридцатилетия советской власти, затем еще раз 5 декабря того же года, в День Конституции, а 15 декабря сделал запись кантаты [см. Николай Голованов 2017: 50–51].
Наибольшим изменениям в этой версии подвергся текст ариозо меццо-сопрано (№ 5). При этом именно с ним ариозо звучит чаще всего, как в отдельно, так и в исполнениях кантаты целиком:
«Мне ли, Господи,
Мне по силам ли
Трудный подвиг сей
И достоин ли
Я такой любви?
Где мне силу взять,
Силу крепкую,
Кто мне мудрость даст,
Умудрит меня?
За родимый край
Я на все готов,
Я готов в огонь
И во всяку скорбь,
Ибо дорог мне
Не земной почет,
А отчизны честь.
Мне ли, Господи…»
3. Характеристика произведения
Кантата «Москва» отличается от предыдущих произведений Чайковского в данном жанре большей ясностью, сбалансированностью формы, лаконичностью и целеустремленностью драматургии. Ее главный структурный принцип заключается в почти симметричном чередовании хоровых и сольных эпизодов: хор — первое ариозо меццо-сопрано — хор — монолог баритона и хор — второе ариозо меццо-сопрано — монолог баритона и хор (вместе с двумя солистами).
Преобладание медленных и умеренных темпов (Andante и Moderato), определяет в целом размеренно-эпический характер произведения (на этом фоне контрастно выделяются быстрые темпы середины и финала). Тональное строение отличается векторной направленностью от «доминанты» (A-dur) к «тонике» (D-dur), а также плавностью переходов, как внутри частей, так и между ними (ср., к примеру, оркестровую модуляцию из H-dur в es-moll в окончании № 4 или ходообразное строение сольного раздела № 6 с движением из es-moll предыдущего номера в D-dur финала). Во всех номерах кантаты встречается признаки параллельно-переменного лада (A-dur / fis-moll; h-moll / D-dur и т. п.), придающие музыке народный колорит. Ниже в виде таблицы представлена темповая и тональная диспозиция частей кантаты:
| I. Хор | II. Ариозо (меццо-сопрано) | III. Хор | IV. Монолог (баритон) и хор | V. Ариозо (меццо-сопрано) | VI. Финал |
| Andante religioso — Piú mosso |
Moderato con moto — Piú tranquillo (Andante) |
Allegro | Moderato — Largo — L’istesso tempo | Andante molto sostenuto | Moderato con moto — Andante con moto — Allegro con spirito — Molto piú mosso prestissimo |
| A-dur | h-moll / D-dur | D-dur | h-moll / H-dur | es-moll | D-dur |
Несмотря на номерную структуру, кантата отличается большим внутренним единством, которое проявляется не только на уровне тональной драматургии, но и в мотивном сходстве тем частей. Например, мелодия первого Ариозо меццо-сопрано своей плавной поступенной структурой перекликается с темой заглавного хора, а монологи баритона (№ 4 и 6) родственны речитативно-декламационным типом вокальной мелодики; сходны и темы хоров № 3 и № 6.
В целом в кантате обращает на себя внимание отсутствие у хора развернутых оркестровых разделов и полифонических форм, которые были представлены в других кантатах. Это объясняется тем, что композитор ясно представлял себе церемониальную обстановку, в которой должна была впервые прозвучать коронационная кантата. Тем не менее, учитывая особенности жанра, Чайковский не мог обойтись совсем без контрапунктических приёмов и эпизодически использовал, например, элементы имитационной полифонии в оркестровом сопровождении первого ариозо меццо-сопрано (№ 2), фугато в оркестровом вступлении к Монологу баритона (№ 4) и в хоре финала (№ 6).
Стремясь к ясной артикуляции стихов, композитор отдавал предпочтение аккордовому и гомофонно-гармоническому складу хоровой фактуры и силлабическим распевам слов. При этом обращение с поэтическим текстом отличается характерной для Чайковского свободой. Композитор не всегда следует преимущественно пятидольной метрике стихов Майкова. Часто он «выпрямляет» стихотворную структуру, используя традиционные двухдольные или трехдольные музыкальные размеры [см. об этом: Фрумкис: 127]. Иногда он даже пренебрегает правилами просодии в угоду особенностям строения музыкальной фразы (ср., к примеру, нарушение ударений в словах «идут» и «спасенья» в № 1, т. 41 и 57).
В большей степени, чем в ранних кантатах, в «Москве» ощущается опора на традиционные жанры русской музыки. К примеру, краткое вступление с ремаркой Andante religioso, изложенное в «хоре» виолончелей divisi, напоминает схожее изложение у «хора» струнных темы церковного тропаря в торжественной увертюре «1812 год».
Монологи баритона носят эпический, «сказовый» характер. В свою очередь лирико-героические женские ариозо имеют черты русской песни (первое) и романса (второе). По эмоциональному складу, а также по сходству тембра они могут напомнить о партии Вани из «Жизни за царя» М. И. Глинки.
Исследователи также указывают на сходство второго ариозо кантаты с арией Иоанны из «Орлеанской девы», но особенно — с ариозо Полины из «Пиковой дамы» [Альшванг 1969: 493; Туманина: 142–143; Фрумкис: 127–128]. Т. И. Фрумкис отмечает «тот же меццо-сопрановый тембр, тот же “могильный” ми-бемоль минор, то же мерное аккордовое сопровождение (в опере — фортепиано или клавесин, в кантате — струнные пиццикато (и арфа — Ред.)), те же патетические возгласы и замирающие окончания фраз» [Фрумкис: 128].
В целом же очевидны переклички с более ранней «Кантатой к Политехнической выставке в Москве в 1872 году» Чайковского, в частности, поскольку в основе обоих сочинений лежат темы, связанные с историей Москвы, как сердца Российского государства.
Хотя в кантате нет цитат и заимствований, композитор часто использует прием стилизации. Так, например, хоры в третьей и шестой частях имеют черты торжественных кантов. Гимнический финал-апофеоз (№ 6, Andante con moto — Allegro con spirito) написан в духе славления, праздничного величания (фанфарные интонации в музыке и прямые текстуальные параллели заставляют вспомнить о хоре «Славься» Глинки, переложением которого Чайковский занимался одновременно с сочинением кантаты).
При всей ограниченности исторического контекста, которым было обусловлено сочинение и первое исполнение кантаты «Москва», она вышла за рамки прикладной музыки. Несмотря на то, что П. И. Юргенсон относил ее к разряду «Gelegenheitscompositionen» («композиций на случай») [письмо к Чайковскому от 18/30 марта 1883; ЧЮ I № 439: 435], а сам Чайковский, хотя и считая ее «одним из самых удачных своих сочинений» [ЧПСС XV-Б № 4114: 149–150], полагал, что она «не имеет никакой будущности» [письмо к Юргенсону от 28 июля / 9 августа 1883; ЧЮ I № 454: 453], кантату все же ждала счастливая концертная судьба. До сих пор она сравнительно часто исполняется и записывается, как в виде отдельных номеров, так и целиком.
Источники
Рукопись: Партитура с подстрочным переложением для фортепиано (ГЦММК КП-1200/9909. Ф-88-122).
Первое издание: Клавираусцуг и хоровые партии — Юргенсон 1883; партитура и оркестровые партии — Юргенсон 1888.
Публикация в Полном собрании сочинений: партитура — ЧПСС 27, том подготовлен И. Н. Иордан (1960); переложение для пения с фортепиано — ЧПСС 33, том подготовлен Г. В. Киркором (1965).
Издание поэтического текста: Москва. Кантата[,] написанная ко дню священного коронования Их Императорских Величеств Государя Императора и Государыни Императрицы. Стихи А. Майкова, музыка П. Чайковского. С.-Петербург: Паровая Скоропечатня П. О. Яблонского, 1894.
Литература: ЖЧ II; ЧПСС XII, XV-Б; ЧЮ 1; ЧАПСС XVII-А ЧМ 4; МНЧ. С. 347–349; Тематико-библиографический указатель. С. 433–436; Альшванг 1969; Домбаев. С. 279–281; Туманина 1968. С. 141–143; <Б. п.> В память священного коронования государя императора Александра III и государыни императрицы Марии Федоровны. Санкт-Петербург: Типография В. В. Комарова, 1883. URL: https://elib.tomsk.ru/purl/1-5901/; <Б. п.> Священное коронование их величеств // Московские ведомости. 16 мая 1883. № 134. С. 5–6; <Б. п.> Театр и музыка // Новое время. 25 декабря 1883 / 6 января 1884. № 2812. С. 5; Николай Голованов и его время. Кн. 1 / ред.-сост., авт. коммент. и прил. Ольга Захарова и Алексей Наумов; науч. ред. Марина Рахманова.– Челябинск: «Авто Граф», 2017; Раку М. Г. Вагнеровские контексты биографии П. И. Чайковского // Искусство музыки: теория и история. 2013. № 8. С. 47–70, Сквирская Т. З. Страницы истории создания кантаты П. И. Чайковского «Москва»: неизданная переписка композитора с П. А. Рихтером // Художественная культура. 2023. № 4. С. 578–603; Фрумкис Т. Кантата П. И. Чайковского «Москва»: (Не)случайный текст в (не)случайном контексте // Москва и «московский» текст русской культуры: Сб. ст. / Отв. ред. Г. С. Кнабе. М.: РГГУ, 1998. С. 119–136; Frumkis T. P. I. Čajkovskijs Kantate Moskva zur Krönung Zar Aleksandrs III. im Jahre 1883 // Tschaikowsky-Gesellschaft Mitteilungen 7 (2000). S. 47–61;
Архивные источники: Телеграмма А. И. Барцала к П. И. Чайковскому от 5/17 февраля 1883 (ГМЗЧ. а4. № 183. КП 27998/245); Письмо П. А. Рихтера к П. И. Чайковскому от 4/16 марта 1883 (ГМЗЧ. а4. № 1790. КП 27998/6150); Записная книжка Чайковского № 9 (ГМЗЧ. а2. № 9/1–2. КП 28157/2–21).
См. также: увертюра «1812 год», кантата к Политехнической выставке в Москве в 1872 году.
Редактор — К. В. Смолкин
Дата обновления: 09.12.2025